Красный пояс

Я помню хрип надорванной трехтонки,

Был на перроне флаг щемяще ал.

Взметнувшиеся шпалы из воронки,

Воздетый к звездам рельсовый металл.

Но путь сшивали и оживший поезд

Летел в Кузбасс сквозь страшную войну.

И все сильней

Теплушек красный пояс

Затягивал

Урал, Сибирь, страну.

В тире

В заснеженном Ленинск-Кузнецке

Война приземлила меня.

Впадала в сибирское детство

Зеленая речка Иня.

Мне снились тогда командиры

В буденовках с алой звездой.

«Садили» махру возле тира

Учащиеся ФЗО,

И мне инвалид на ступеньках

Винтовку порой выдавал.

Шептал: «Цель под свастику, Сенька», -

И я иногда попадал.

И я принимал как мужчина

Геройский, казалось мне, вид,

Когда говорил «Молодчина!»

Угрюмый, седой инвалид.

Ленинградская очередь

Владимиру Дагурову

Лениградская очередь!

Ты меня не гони,

Ты, блокадная очередь,

Душу мне сохрани…

Осени меня, очередь,

Взглядом сумрачных глаз,

Я спрошу нынче ночью:

- Кто последний из вас?

Мне негромко ответят,

И пойму я тогда –

Чем глаза эти светят

Сквозь метель,

Сквозь года!

Я запомню все прочно,

Я, как хлеб, сберегу:

Цепь людей темной ночью

На декабрьском снегу;

А она все короче…

Все дальше те дни…

Ленинградская очередь!

Душу мне сохрани.

***

На фронт тянулись тысячи дорог.

Такой нагрузки не знавали шпалы:

Алтайский хлеб.

Кузбасский уголек

И танки из кузнецкого металла.

И был тогда крутой беды посол.

И похоронка в каждый дом – не новость.

И вот тогда кто и куда пошел

Решали:

Военком

И совесть.