Всю войну, с первого до последнего дня, Евгений Буравлев находился в действующей армии - сначала служил в военно-воздушных силах, потом за буйный нрав попал в штрафной батальон. На войне ему пришлось работать авиамехаником, затем авиастрелком; был сбит и горел в самолете, но остался жив. А ближе к концу войны стал сапером. Был трижды ранен, награжден орденом Красной Звезды и многими боевыми медалями.
Война для Евгения Буравлева стала академией мужества, она выгранила его характер, сделала поэтом. Тяжелая память о войне, унесшей миллионы молодых жизней, мешала ему писать об этом суровом времени, перебивала его дыхание. Поэтому стихов о войне Евгений Буравлев создал мало.
⃰ ⃰ ⃰
Я не пишу о войне:
Трудно писать о войне.
А уж кому, как не мне,
Строчку не бросить на круг?
Лётчику и стрелку,
Сапёру и штрафнику,
Взводному в энском полку
Есть что сказать, мой друг.
Только не до строки,
Там, где легли полки,
Там, где взята в штыки
Последняя высота.
Не срифмовать мне, друг,
Оторванных ног и рук,
Не срифмовать всех мук
и всех оставшихся там…
Хотя идти на редут –
Это ведь тоже труд.
Страшный, но всё-таки труд –
Ради жизни, мой друг.
Смерти самой вопреки
Безусые пареньки
Бросали вместо строки
Сами себя на круг.
Но умели молчать
Там, где нельзя кричать,
И попадали в печать
Только посмертно, друг.
Я мстить вернусь
Ошиблась смерть, объятья зря раскрыла.
Пусть правда, что рука не ляжет на штурвал,
Что не летать мне птицей быстрокрылой,
Не штурмовать врага, как штурмовал.
Я слёз не выжму, раны – пустяки,
Но за потерянные капли крови
Свинцово-тяжело сжимаю кулаки,
Плотней сдвигаю к переносью брови.
Не к тишине палат – я к грохоту привык.
Пусть ненависть к врагу мои залечит раны.
Чтобы в боях прославить русский штык,
Я снова под знамёна боевые встану
И мстить вернусь – не трус, не ротозей,
А сталинский солдат непобедимый –
За кровь свою, за кровь своих друзей,
За кровь защитников страны родимой.
15 января 1942 года. Магнитогорск, госпиталь
Отрывок из Баллады о сапёре
Долго по следу сапера
Крадучись смерть ходила,
Не затевала спора –
Все до поры щадила,-
Только дышала рядом
Стужей мгновений длинных
То над фугасным зарядом,
То на полях на минных,
Сердцем толовой шашки,
Черным зрачком запала,
Неосторожной промашки
От него ожидала.
А он обходил её мимо,
К трудной привык работе:
Мина ему - не мина, -
Прокладывал путь пехоте…
Хватился только в Берлине,
Что на висках уже иней.
А было всего в ту пору
Двадцать четыре саперу…
Победа
Друзья, нет слов, чтоб радость передать.
Победа! Долгожданная победа!
Ее руками можно щупать, брать.
Она, как тень, идет за нами следом.
В дыханьи ветра, в зелени листвы,
В песке скрипучем, в рокоте прибоя,
В весеннем небе – чувствуете вы? –
Она, как песнь и как вино хмельное.
И хочется забыть про кровь и про войну.
Друзья, поднимем кружки мы вначале
За славу Родины, победу, за весну,
Которую в боях не замечали.
Теперь за тех, кто здесь навек остался
И никогда не возвратится в дом –
Пусть слезы горечи смешаются с вином.
Родные, вот она, победа, за окном!
Давайте гимн, отчизны гимн споем,
Чтоб до нее он эхом расплескался!
Победить!
В этом слове народная воля.
Сталевар с этим словом на вахту встает,
Трактористка в груди это слово несет,
Выезжая в колхозное поле.
С этим словом бойцы рядовые
И седой командир, партизанский отряд,
Не жалея ни крови, ни жизни, творят
Для отчизны дела боевые.
Победить! И не будет другого.
Победить! И вперед, но ни шагу назад.
Победить! Потому что сегодня сказал
Сталин это зовущее слово!
Подснежник
На краю воронки от разрыва бомбы
Утром я подснежник голубой сорвал.
Мне бы его бросить, позабыть о нем бы –
Но о чем-то близком он напоминал.
Положил его я в воду у пневматика.
– Береги, – механику своему сказал. –
Дам после полетов любопытным: Нате-ка,
Вот какого цвета милые глаза.
Разговор с майором
Пристаю я к майору: – Пошлите меня
Поскорее на фронт в третий раз.
– Что торопитесь так? Или в буре огня
Ожидает любимая вас?
– Да, любимая ждет. Только здесь, далеко
От разрывов снарядов и мин.
Я готов, чтобы снова дышалось легко,
С целым миром сразиться один.
Вы же знаете: встретить подругу скорей
Я смогу, победив. В бой иду –
Я решил: или с жизнью расстаться своей,
Или встретиться в этом году.
Раздумье
Сестра, прошу тебя, присядь у изголовья –
С тобой раздумьем поделюсь своим,
Как ты со мною поделилась кровью.
Нам будет веселей двоим.
Ты понимаешь, как это обидно,
Когда бессилен я с постели встать,
Когда конца лечению не видно,
И впереди одно и то ж опять.
Порой мне кажется – я выздоровел снова,
И снова крепок, как гранита твердь.
И то, что прежде было страшным словом,
Теперь без страха называю – смерть.
И снова хочется сжимать в руках оружье,
Разить врага за слезы матерей
И гордо чувствовать, что ты отчизне нужен,
И что стоишь в строю богатырей.
И что идешь упорством и смекалкой,
И силой гнева, и огнем любви
Вперед!
И знать: что прежде было жалко –
Теперь без сожаленья раздави.
И так дави, чтобы, вздохнув свободно,
Прогнав морщины горечи со лба,
Увидел, что бандит международный
Распластан у позорного столба!
Сестра, прошу тебя, присядь у изголовья –
С тобой раздумьем поделюсь своим,
Как ты со мною поделилась кровью.
Нам будет веселей двоим…
Встреча
Диском винта воздух хватая,
С ревом стальная птица
Краснокрылая в бой взлетает,
Врагу навстречу мчится,
Что в облаке точкой тает.
Враг заметил трусливым взором
Грозную силу – прячется.
Он не будет хозяин просторам,
В бою не станет артачиться –
Лучше сбежит в облака с позором.
Только зря – красная птица
Имеет с тобою счеты.
Священный огонь мести искрится
В глазах ее пилота –
Надо ему с тобой расплатиться:
За зверства твоих шакальих налетов
На мирную жизнь сел, городков;
За то, что расстреливал из пулеметов
Женщин, детей и седых стариков,
«Железный крест», как герой, заработав.
Что же теперь твой «Мессершмитт»
Потерял былое бесстрашие?
Или смерть на тебя глядит
Со звезд, на крыльях накрашенных?
Напрасно твой «Мессершмитт» виражит –
Красный пилот
его прошил
Пунктиром огненной трассы.
В горле едкий дым запершил
Запахом «высшей расы».
Взрыв бензобаков бой довершил.